Первый снег: сказка на ночь на пять минут про первый зимний снег

Аня должна была спать. Но в её комнате что-то изменилось. Свет из-за занавесок стал другим. Мягче. Белее. Будто у фонаря на улице появилась шерстяная шапка. Аня выбралась из кровати и чуть-чуть отодвинула занавеску. Снег. Он падал большими медленными хлопьями, кружился в свете фонаря и никуда не спешил. Первый снег в этом году. Тротуар уже стал белым. Припаркованные машины надели белые одеяла. На мусорных баках появились маленькие белые шапки. — Дедушка, — прошептала Аня, крадучись в гостиную, где дедушка сидел с книгой. — Дедушка, идёт снег. Дедушка отложил книгу, и они вместе подошли к большому окну и посмотрели на город. — Послушай, — сказал дедушка. Аня прислушалась. И тут заметила самое странное. Город затих. Обычно по ночам она слышала машины на большой дороге, собаку в двух домах от них и далёкий поезд. Но снег ловил каждый звук и прятал его, словно одеяло прячет холод. — Снег — самая тихая погода, — сказал дедушка. — Дождь болтает. Ветер кричит. А снег только говорит: «Тсс». Они смотрели, как снежинка опустилась на окно. Мгновение она сохраняла свою форму — маленькая шестиконечная звёздочка, — а потом растаяла и превратилась в каплю. — Каждая снежинка — особенная звезда, — сказал дедушка. — Никому ещё не удалось найти две одинаковые. И только ночью, когда всё небо затаило дыхание, они падают вот так. Внизу, на улице, по свежему снегу прошла одна кошка. Она высоко поднимала каждую лапу и встряхивала её. Позади осталась ровная дорожка маленьких следов. В окне пекарни погас свет. Медленно проехал последний автобус. Внутри был только водитель. А следы от колёс снова запорошило снегом. — А куда уходят птицы? — спросила Аня. — В живые изгороди, — ответил дедушка. — Там они распушаются и жмутся друг к другу. А куда уходит кошка? — Домой, — сказала Аня, глядя, как следы сворачивают за угол. — А куда уходят Ани? Аня зевнула — широко-широко. Кажется, снег спрятал и этот звук, потому что зевок получился почти неслышным. Дедушка отнёс её обратно в комнату. Он отодвинул занавеску чуть шире, чтобы Аня могла видеть хлопья, всё ещё кружившиеся в свете фонаря, и укрыл её одеялом до самого подбородка. — Утром, — сказал он, — весь город станет новым. По снегу ещё никто не пройдёт. Он будет ждать твоих сапожек. — Тсс, — сказала Аня, уже почти засыпая, своим самым снежным голосом. — Тсс, — ответил дедушка и погасил свет. Снаружи хлопья продолжали падать — медленные, белые и тихие. Они ложились на притихший город, на живые изгороди с сонными птицами, на ровные следы маленькой кошки и на окно девочки, которой уже снились её сапожки.