Единорожка, которая потеряла своё сияние: сказка на ночь на пять минут про единорожку, которая потеряла своё сияние

На лугу у самого леса, где трава всегда была мягкой, а цветы никогда не закрывались до конца, жила молодая единорожка по имени Блюбелл. Блюбелл была белая, как молоко, с гривой цвета вечернего неба и светящимся рогом. Утром он сиял, как солнечный свет на воде. Днём — как мёд. А ночью светился нежнее всего: мягким серебряным светом, по которому кролики и мыши находили дорогу домой. Но однажды вечером, когда появилась первая звезда, Блюбелл подняла голову и увидела: её рог потемнел. Ни солнечного света. Ни мёда. Ни серебра. Просто белый рог, похожий на палочку. — Ой-ой, — сказала Блюбелл. — Я потеряла своё сияние! Она искала его повсюду. Заглянула под большой плоский камень, где спали жуки. Проверила дуплистое бревно. Посмотрела в ручье — вдруг сияние уплыло? Но увидела лишь своё встревоженное лицо, которое смотрело на неё из воды. Она спросила сову: — Ты не видела моё сияние? — Нет, — ответила сова. — Но ты весь день скакала галопом. Наверное, оно устало. Она спросила ёжика: — Ты не видел моё сияние? — Нет, — ответил ёжик. — Но ты весь день громко кричала через весь луг. Наверное, оно ушло туда, где потише. Блюбелл села в траву. Скакала. Кричала. Всё было правда. Весь день она делала и то и другое вместе с бабочками — и ей это очень нравилось. Но теперь ноги ныли, голос осип, а рог оставался тёмным. Рядом с ней села крошечная мышка. Это была самая маленькая мышка на всём лугу. Каждую ночь она находила свою дверцу по свету Блюбелл. — Сегодня я не могу тебе помочь, — печально сказала Блюбелл. — Мой свет пропал. — Может быть, он не пропал, — сказала мышка. — Может быть, он просто отдыхает. Почему бы тебе не отдохнуть вместе с ним? Тогда Блюбелл легла на мягкую траву, подогнула ноги и прикрыла глаза. Она перестала скакать. Перестала кричать. И стала слушать ручей, который снова и снова говорил одну и ту же тихую песенку. Почувствовала прохладный воздух на носу. И стала дышать медленно. Мышка свернулась калачиком у её тёплого бока. Через некоторое время кончик рога Блюбелл защекотало. Но она не подняла головы. Она лежала неподвижно. Щекотка превратилась в тепло. Тепло стало едва заметным мерцанием. И медленно-медленно, как свеча, которой нужно время, чтобы разгореться, рог Блюбелл начал светиться. Не солнечным светом. Не мёдом. Серебром. Самым нежным светом. Ночным светом. — Вот он, — прошептала мышка. — Он ждал, когда ты станешь тише. По всему лугу кролики и мыши увидели серебряное сияние и нашли дорогу домой, в свои кроватки. Блюбелл не вставала. Ей было слишком уютно. Её рог мягко светился над спящей травой, спящей мышкой и спящими цветами, которые никогда не закрывались до конца. И единорожка, потерявшая своё сияние, уснула в собственном мягком свете.